tərcümə:

22
И чем измеряется эта э.? И измеряется ли она вообще? Заметим себе, что описываемое Пселлом происходит до появления турок. То есть ни о каком там Баязете-Мехмете-Сулеймане еще ни слуху ни духу. Когда мы еще толкуем священные тексты, боремся с ересями, созываем соборы, сочиняем трактаты. bu — одной рукой. Другой мы кастрируем выблядка, чтоб у него, когда подрастет, не возникло притязаний на трон. Это и есть восточное отношение к вещам, к человеческому телу, xüsusilə; и какая там э. или тысячелетье на дворе, никакой роли не играет. heç bir möcüzə, что Римская Церковь воротит от Византии нос. И тут нужно кое-что сказать о Римской Церкви.
Ей, əlbəttə, естественно было от Византии отвернуться. səbəblərdən, перечисленным выше, но и еще потому, o, объективно говоря, Византия, этот Новый Рим, бросила Рим подлинный на произвол судьбы. За исключением Юстиниана, Рим был полностью предоставлен самому себе, то есть визиготам, вандалам и всем прочим, кому было не лень сводить с бывшей столицей древние или новые счеты. Константина еще понять можно: он вырос и провел большую часть своей жизни именно в Восточной империи. Что касается последующих византийских императоров, их отношение к Риму подлинному несколько менее объяснимо. Естественно, у них был хлопот полон рот дома, на Востоке, учитывая непосредственных соседей. lakin, титул Римского императора все-таки должен был накладывать некоторые географические обязанности.
Вся история, əlbəttə, была в том, что Римскими императорами после Юстиниана становились выходцы, главным образом, из Восточных провинций, являвшихся главным поставщиком рекрутов для легионов, — yəni. с нынешних Балкан, из Сирии, из Армении и т. n. Рим для них был, ən yaxşı, идеей. Как и большинство своих подданных, некоторые из них и по-латыни не знали ни слова. lakin, все считали себя, и назывались, и писались римлянами. (Нечто подобное можно наблюдать и сегодня в разнообразных доминионах Британской Империи илизачем далеко ходить за примерами -среди, допустим, эвенков, являющихся советскими гражданами.)
Başqa sözlə,, Рим остался сам по себе, и Римская Церковь тоже оказалась предоставленной самой себе. Было бы слишком долгим занятием описывать взаимоотношения Церкви в Византии и Церкви в Риме. Можно только заметить, o, ümumən, оставленность Рима пошла в известной мере Римской Церкви на пользу. Но не только на пользу.
23
Я не предполагал, что эта записка о путешествии в Стамбул так разрастется, — и начинаю уже испытывать раздражение: и в отношении самого себя, и в отношении материала. digər tərəfdən, я сознаю, что другой возможности обсудить все эти дела мне не представится, üçün, если она и представится, я ее сознательно упущу. В дальнейшем я обещаю себе и тем, кто уже дошел в чтении до этого места, большую сжатостьхотя более всего мне хотелось бы сейчас бросить всю эту затею.
Уж если довелось прибегнуть к прозесредству именно тем автору сих строк и ненавистному, что она лишена какой бы то ни было формы дисциплины, кроме подобия той, что возникает по ходу дела, — уж если довелось пользоваться прозой, то лучше было бы сосредоточиться на деталях, на описании мест и характеровто есть тех вещей, столкнуться с которыми читателю этой записки, bəlkə, и не случится. Ибо все вышеизложенное, равно как и все последующее, рано или поздно должно прийти в голову любому человеку: ибо все мы, так или иначе, находимся в зависимости от истории.
24
Польза изолированности Церкви Римской от Церкви Восточной заключалась прежде всего в естественных выгодах, связанных с любой формой автономии. То есть Церкви в Риме почти никто и ничто, за исключением ее самой, не мешало выработаться в определенную твердую систему. nə oldu. Комбинация Римского Права, принимаемого в Риме более всерьез, нежели в Византии, и собственной логики внутреннего развития Римской Церкви действительно определилась в этико-политическую систему, лежащую в основе так называемой западной концепции государственного и индивидуального бытия. Как почти всякий развод, и этот, между Византией и Римом, был далеко не полным: масса имущества оставалась общей. lakin, ümumən, можно утверждать, что названная концепция очертила вокруг себя некий круг, который именно в концептуальном смысле Восток не переступал и в пределах котороговесьма обширныхи выработалось то, что мы называем или подразумеваем под Западным Христианством и вытекающим из него миропониманием.
Недостаток всякой, даже совершенной, системы состоит именно в том, что онасистема. То есть в том, что ей, müəyyən, ради своего существования, приходится нечто исключать, рассматривать нечто как чуждое и постольку, поскольку это возможно, приравнивать это чуждое к несуществующему.
Недостатком системы, выработавшейся в Риме, недостатком Западного Христианства явилось его невольное ограничение представлений о Зле. Любые представления о чем бы то ни было зиждятся на опыте. Опытом зла для Западного Христианства оказался опыт, нашедший свое отражение в Римском Праве, с добавлением опыта преследования христиан римскими императорами до воцарения Константина. Этого немало, но это далеко не исчерпывает его, зла, возможности. Разводясь с Византией, Западное Христианство тем самым приравняло Восток к несуществующему и этим сильно и, до известной степени, губительно для самого же себя занизило свои представления о человеческом негативном потенциале.
hazırda, если молодой человек забирается с автоматом на университетскую башню и начинает поливать оттуда прохожих, судьяесли этого молодого человека удается обезвредить и он предстает пред судомквалифицирует его как невменяемого, и его запирают в лечебницу для душевнобольных. На деле же поведение этого молодого человека принципиально ничуть не отличается от кастрации того царского выблядка, о котором нам повествует Пселл. Как и не отличается оно от иранского имама, кладущего десятки тысяч животов своих подданных во имя утверждения его, имама, представлений о воле Пророка. və ya — от тезиса, выдвинутого Джугашвили в процессе все мы знаем чего, o tom, o “у нас незаменимых нет”. Общим знаменателем этих акций является антииндивидуалистическое ощущение, что человеческая жизнь — heç bir şey, yəni. отсутствиевполне естественноепредставления о том, что она, человеческая жизнь, священна, yalnız çünki, что уникальна.
Я далек от того, чтобы утверждать, что отсутствие этого понимания -явление сугубо восточное. Весь ужас именно в том, olduğunu. Но непростительная ошибка Западного Христианства со всеми вытекающими из оного представлениями о мире, законе, порядке, норме и т. n. заключается именно в том, o, ради своего собственного развития и последующего торжества, оно пренебрегло опытом, предложенным Византией. Отсюда все эти становящиеся теперь почти ежедневными сюрпризы, отсюда эта неспособность -государственных систем и индивидуальнаяк адекватной реакции, выражающаяся в оценке явлений вышеупомянутого характера как следствий душевного заболевания, религиозного фанатизма и проч.
25
В Топкапипревращенном в музей дворце турецкого султанав отдельном павильоне собраны наиболее священные сердцу всякого мусульманина предметы, связанные с жизнью Пророка. В восхитительно инкрустированных шкатулках хранятся зуб Пророка, волосы с головы Пророка. Посетителей просят не шуметь, понизить голос. Еще там вокруг разнообразные мечи, кинжалы, истлевший кусок шкуры какого-то животного с различимыми на нем буквами письма Пророка какому-то конкретному историческому лицу и прочие священные тексты, созерцая которые, невольно благодаришь судьбу за незнание языка. Хватит с меня и русского, Fikirləşdim. В центре, под стеклянным квадратным колпаком, в раме, отороченной золотом, находится предмет темно-коричневого цвета, сущность коего я не уразумел, пока не прочел табличку. Табличка, təbii, по-турецки и по-английски. Отлитый в бронзеОтпечаток стопы Пророка”. Минимум сорок восьмой размер обуви, Fikirləşdim, глядя на этот экспонат. И тут я содрогнулся: Йети!
26
Византия была переименована в Константинополь, если не ошибаюсь, при жизни Константина. В смысле простоты гласных и согласных, это название было, yəqin ki,, популярней у турок-сельджуков, чем Византия. Но и Стамбул тоже звучит достаточно по-турецки; для русского уха, hər halda. На самом деле Стамбулназвание греческое, происходит, как будет сказано в любом путеводителе, от греческогостан полин” — что означает(ло) простогород”. “Стан”? “Полин”? Русское ухо? Кто здесь кого слышит? burada, hara “бардак” belə “стакан”. Гдедурак” belə “остановка”. “Бир бардак чай” — один стакан чаю. “Дурак автобуса” — остановка автобуса. Ладно хоть, что автобус только наполовину греческий.
27
Человеку с одышкой тут делать нечего, разве что нанять на весь день такси. Для попадающих в Стамбул с Запада город этот чрезвычайно дешев, В переводе на доллары-марки-франки и т. n. некоторые вещи не стоят ничего. daha dəqiq: оказываются по ту сторону стоимости. Те же самые ботинки или, məsələn, çay. Странное это ощущениенаблюдать деятельность, не имеющую денежного выражения: никак не оцениваемую. Похоже на некий тот свет, пре-мир, və, yəqin ki,, именно эта потусторонность и составляет знаменитоеочарованиеВостока для северного скряги.
28
Что воспоследовалохорошо известно: невесть откуда возникли турки. Откуда они появились, ответ на это не очень внятен; aydın, что весьма издалека. Что привело их на берег Босфоратоже не очень ясно, но понятно, что лошади. Туркиточней: тюркибыли кочевниками: так нас учили в школе. Босфор, təbii, оказался преградой, и здесь-то тюрки, вместо того чтоб откочевать назад, решили перейти к оседлости. Все это звучит не очень убедительно, но мы это так и оставим. Чего они хотели от Константинополя-Византии-Стамбула — o, azı, понятно: они хотели быть в Константинополе. Примерно того же, что и сам Константин. До XI века сакрального знака у них не было. В XI он появился. Как мы знаем, это был полумесяц.
Но в Константинополе были христиане, константинопольские церкви венчал крест. Тюркский, постепенно превратившийся в турецкий, роман с Византией продолжался примерно три столетия. Постоянство принесло свои плоды, и в XIV веке крест уступил купола полумесяцу. Остальное хорошо документировано, и распространяться об этом нужды нет. Хотелось бы только отметить значительное структурное сходство того, “как было”, с тем, “как стало”. Ибо смысл истории в существе структур, не в характере декора.

Ən Brodsky nin şeir ziyarət etdi


bütün poeziya (content əlifba sırası ilə)

Bir cavab buraxın