перевести на:

Туллій. дивно. Как вещи из моды выходят. То же ведро, наприклад.
Публій. Ну, в сельской-то местности им еще, піди, пользуются. В Ливии, наприклад, я помню
Туллій. Так то в ЛивииНе ты, так я о Ливии и не вспомнил бы. И о сельской местности. взагалі — о мире… так, место горизонтальное. Зеленовато-коричневое с синим. Грады и веси. Формы этикубики, треугольники. Крестики, нолики. Ниточки синенькие. Поля распаханные.
Публій. хочеш, претору позвонимкарту Империи закажем.
Туллій. або — обои. Что то же самоеСмысл Империи, Публій, в обессмысливании пространстваКогда столько завоевано — все одно. Что Персия, что Сарматия, Лівія, Скифия, Галлия — яка різниця. Тиберий-то и был первый, кто это почувствовалИ программы эти космические — теж саме. Ибо чем они кончаются? Когортой на Сириусе, колонией на Капонусе. А потом что? — возвращение. Ибо не человек пространство завоевывает, а оно его эксплуатирует. Поскольку оно неизбежно. За угол завернешьдумаешь, другая улица. А вона — та же самая: ибо онав пространстве. То-то они фасады и украшаютлепнина всякаяномера навешивают, названиями балуются. Чтоб о горизонтальной этой тавтологии жуткой не думать. Потому что всепомещение: підлога, стеля, четыре стенки. Юг и Север, Восток и Запад. Усе — метры квадратные. або, якщо хочеш, кубические. А помещение есть тупик, Публій. Большой или малый, петухами и радугой разрисованный, но -тупик. Нужник, Публій, от Персии только размером и отличается. Хуже того, человек сам и есть тупик. Потому что он самполметра в диаметре. У кращому випадку. Кубических или анатомических, или чем там объемы меряются
Публій. Пространство в пространстве то есть?
Туллій. це. Вещь в себе. Клетка в камере. Оазис ужаса в пустыне скуки. Як сказано у поета.
Публій. Какого?
Туллій. ГалльскогоИ все одинаковые. Анатомически то есть. Близнецы или двойники эти самые. Лебеди. Природа в том смысле мать, Публій, что разнообразием не балует. Из дому выйти надумаешь, но взглянешь в зеркало -и дело с концом. Или в тумбочку этударом, что криваяТо-то они так за тряпки хватаютсятоги эти пестрые разнообразные
Публій. Туники
Туллій. Хитоны.
Публій ([живо]). Это что такое?
Туллій. Одежда верхняя легкая. але — поверх туники. Тоже греческая… Неважливо… Только чтоб на самих себя не нарватьсяЧтоб помещение не узнатьВесь ужас в том, что у людей больше общего, чем разного. И разница-то эта только в сантиметрах и выражается. Голова, руки, ноги, причинне місце; у бабтитьки еще. Но с точки зрения пространства, Публій, з точки зору простору, когда ты на бабу забираешься, происходит нечто однополое. Как если и не на бабу. Топографическое извращение какое-то место имеет. Топо-сексуализм, якщо завгодно. Тавтология. Тиберий это потому и понял, що — цезарь. Потому что подданных в массе привык рассматривать. Потому что цезарьон что? он общий знаменатель всегда ищет.
Публій. Ну, первому это, я вважаю, Богдыхану Китайскому в голову пришло. У егонных подданных все же больше общего. И знаменатель, и числитель… тому, видать, у них даже и республики не было. Один всех и представляет,
Туллій. Да их же там миллиард с лишним, Публій. Даже если б от каждого миллиона по сенатору избиралось, можешь себе Сенат этот представить, а? Или результаты голосования. скажімо, 70% за, 30% — против. То есть триста миллионов в меньшинстве.
Публій. що, некоторые цезарями становились и при более скромных исходных.
Туллій. Не в этом дело! не в этом дело, Публій! Не в цифрах. звичайно, миллиардэто уже пространство. Особенно если их плечом к плечу поставить. Но они еще и друг на друга взбираются. Совокупляются… це — пространство не только к самовоспроизводству, но еще и к расширению склонноеТо-то они там на Востоке и вырезают друг друга с таким безразличием. Потому что -много, а раз много, то взаимозаменимо. Этот, как его, в Скифии, Котрий? ну, последний век христианства — вірніше, постхристианстваон же так и утверждал: у нас незаменимых нетНе в цифрах дело. Дело в пространстве, которое тебя пожирает. В образе весты или в образе тебе подобногоИ побежать некуда, от этого спасенья нет, кроме как только во Время. Вот что имел в виду Тиберий. Он один это понял! Ни Богдыхан Китайский, ни все сатрапы восточные не просекли, Публій. А Тиберий — що. И отсюда — вежа. Ибо она не что иное как форма борьбы с пространством. Не только с горизонталью, но с самой идеей. Она помещение до минимума сводит. То есть как бы физически тебя во Время выталкивает. В чистое Время, километрами не засранное; в хроносИбо отсутствие пространства есть присутствие Времени. Для тебя это — камера, темница, узилище; бо ти — варвар. Варвару всегда Лебенсраум подаймослами чтоб шевелитьпыль подниматьА для римлянина этоорудие познания Времени. Проникновения в оноеИ орудие, заметь, совершенное: со всем для жизни необходимым
Публій. Да уж это точно. Дальше ехать некуда. В смыслеэтой камеры лучше быть не может.
Туллій. Одиночная, напевно, краще. Там пространства еще меньше. Особенно анатомического… далі, звичайно, только гроб. Где пространство кончается, и сам Временем становишься. Хотя кремация еще даже и лучшеНо это от претора зависит.
Публій. А урну с прахом куда? Родственникам?
Туллій. Лучше в мусоропровод. Так хоть в Тибр попадет. Опять же места занимать не будет. Пространства то естьОт претора, звичайно, зависит.
Публій. немає, я лучше родственникамОктавиан хоть знать будет, где папка валяется. І що — как не было меня. Только пенсияНе святым, дескать, духом
Туллій. що, не любил Тиберий длиннополых
[Пауза.]
Публій. Если бы ты мне дал, мы бы пространство сократили. Спали бы вместе.
Туллій. Ну так, сократили бы. На десять сантиметров.
Публій. На пятнадцать! Вынуть?
Туллій. Да перестань. Я видел. Десять от силы и будет.
Публій. Пятнадцать! Спорим?
Туллій. На твое снотворное.
Публій ([смешавшись]). Затодиаметр! И обрезанный. Десять сантиметров тоже, знаєш, не валяются.
Туллій. И не сократили бы, а увеличили
Публій. Даже если только на десять?
Туллій. Даже если только на десять.
Публій. Ну и пшел тыНе больно-то и хотелось… ([Раздражаясь.]) На твоем очке свет клином не сошелся. ПодумаешьКогда мы в Ливии когортой стояли, я одного араба знал. Так он за пару сестерциев в ноздрю давал. Тоже, видать, привередливый был, пространство экономил. А как клиент кончит, так он сморкалсяОт катара верхних дыхательных путей и помер.
Туллій. Лучше домой позвони.
Публій. Сам звони! Домой!.. Куда хрен вернешься. С таким же успехом в Грецию Древнюю звонить можно. або — В Иудею Библейскую… “Домой”! Ты ещемама” скажи. Я бы им урну эту уже сейчас послал. Они бы и проверять не стали. Для них “довічно” куда больший, чем для нас, смысл имеет. Потому что у них там жизнь происходит. А тут… може, в шахматы сыграем
Туллій. Шахматы мы, Публій, … на Горация давеча обменяли.
Публій. А-А, совсем из головы вылетело.
Туллій. Меньше бы ты себя на тумбочку изводил.
Публій. може, пофехтуем?
Туллій. Дивлячись на ніч? Как сказала девушка легионеру.
Публій. І то сказати… Неужто так всегда будет! Ведьдо конца дней. А он еще когда наступит. При ихней диетеИ когда наступит, теж, кажуть, не заметишьВсегда. И через десять лет. І, може, через двадцать. И когда фехтовать уже сил не будетНе говоря уже про шахматы. И вся камера будетбюстов полна… Тобто “завжди” — это когда забудешь, сколько их сегодня былос Горацием или без?.. И ведь уже завтра и забуду. Или послезавтраЗавтра-то, може, это и есть, коли “завжди” починається. И может, оно уже наступило. ([Кричит.]) Я же не помню, сколько их вчера было! Шестнадцать? Четырнадцать? С или без Горация?.. От этого же можно с ума сойти!
Туллій. Затем нас вместе и посадили, чтоб этого не случилось.
Публій. ?
Туллій. Как в браке. І потім: они же на пленку записывают. И на два разделенная мысль всегда понятнейНе говоря о том, что не так ужасна.
Публій. Ты хочешь сказать, что мы тут… це… в назидание потомствуКак свинки морские?..
Туллій. Да нет же… потім, свинки морскиеу них дара речи нет. Их же интерпретировать приходитсяБехейворизм называетсяДа ни у какого потомства и времени не будет нами заниматься. Пожизненно все-такиПросто некоторые мысли в голове не умещаются. Им, чтобы мыслью стать, больше чем один мозг требуетсяУмкак это там? — добре, а два лучшеНародная мудрость. Чтобы мысль до конца додуматьТеорию вероятности, наприклад. Или это твое “завжди”.
Публій. Но это значитэто значит, что мы как бы одним мозгом становимся. То есть с точки зрения мысли. Куда она укладывается, для нее и есть мозг. Правое и левое полушарие.
Туллій. Я лучше левое буду.
Публій. Но почему же тогда в одну койку не забраться?!! Ведь если один мозг, то и тело одно тоже!
Туллій. В том-то и дело, что одно тело может с ума сойти, а два нет. У всякому разі, не от той же мысли.
Публій. Отказываешься, значить… А сам — “одиночная камера, одиночная камера”!.. Одна мысль на двоих, да под одним одеяломвот и была бы одиночная камера!..
Туллій. Ну, твоим-то “завжди” хрен накроешься. Вдвоем тем более.
Публій. ?
Туллій. Потому что эгоист ты. Как все варвары. “Всегдатвое это -тебя только и касается. Ты же не про Время, Публій, думаешь: тебе себя жалко. А с жалостью к себе жить можно. Даже приятно. Дать тебе или не датьтебе все равно себя жалко будет. Даже если бы баба тебе дала, даже если бы [малчик]…
Публій. Да почем ты знаешь!?
Туллій. А чего же ты тогда ради в Ливии этой своей по бардакам шастал? Ведь баба же была. И этот, как его, Октавиан твой. Ведь не в Башне же был, а?
Публій. хочеш сказати, что меня за аморалку
Туллій ([продолжая]). Жалко тебе себя было всегда, вот что. И сейчас тебе себя жалко. І “завжди” твое только степень жалости к самому себе и выражает. “Ой, ведь так будет и завтра, и послезавтра. Ой, и вчера уже так было. Ой, я бедный-несчастный”.

Популярні вірші Бродського


всі вірші (зміст за алфавітом)

залишити коментар