перавесці на:

Туллий. Странно. Как вещи из моды выходят. То же ведро, напрыклад.
Публий. ну, в сельской-то местности им еще, поди, пользуются. В Ливии, напрыклад, я помню
Туллий. Так то в ЛивииНе ты, так я о Ливии и не вспомнил бы. И о сельской местности. наогул — о миреТак, место горизонтальное. Зеленовато-коричневое с синим. Грады и веси. Формы этикубики, треугольники. Крестики, нолики. Ниточки синенькие. Поля распаханные.
Публий. Хочешь, претору позвонимкарту Империи закажем.
Туллий. або — обои. Что то же самоеСмысл Империи, Публий, в обессмысливании пространстваКогда столько завоевановсе едино. Что Персия, что Сарматия, Ливия, Скифия, Галлиякакая разница. Тиберий-то и был первый, кто это почувствовалИ программы эти космические — тое ж самае. Ибо чем они кончаются? Когортой на Сириусе, колонией на Капонусе. А потом что? — возвращение. Ибо не человек пространство завоевывает, а оно его эксплуатирует. Поскольку оно неизбежно. За угол завернешьдумаешь, другая улица. А яна — та же самая: ибо онав пространстве. То-то они фасады и украшаютлепнина всякаяномера навешивают, названиями балуются. Чтоб о горизонтальной этой тавтологии жуткой не думать. Потому что всепомещение: пол, столь, четыре стенки. Юг и Север, Восток и Запад. усе — метры квадратные. або, если хочешь, кубические. А помещение есть тупик, Публий. Большой или малый, петухами и радугой разрисованный, но -тупик. Нужник, Публий, от Персии только размером и отличается. Хуже того, человек сам и есть тупик. Потому что он самполметра в диаметре. В лучшем случае. Кубических или анатомических, или чем там объемы меряются
Публий. Пространство в пространстве то есть?
Туллий. Ага. Вещь в себе. Клетка в камере. Оазис ужаса в пустыне скуки. Как сказано у поэта.
Публий. Какого?
Туллий. ГалльскогоИ все одинаковые. Анатомически то есть. Близнецы или двойники эти самые. Лебеди. Природа в том смысле мать, Публий, что разнообразием не балует. Из дому выйти надумаешь, но взглянешь в зеркало -и дело с концом. Или в тумбочку этударом, что криваяТо-то они так за тряпки хватаютсятоги эти пестрые разнообразные
Публий. Туники
Туллий. Хитоны.
Публий ([живо]). Это что такое?
Туллий. Одежда верхняя легкая. але — поверх туники. Тоже греческаяНеважноТолько чтоб на самих себя не нарватьсяЧтоб помещение не узнатьВесь ужас в том, что у людей больше общего, чем разного. И разница-то эта только в сантиметрах и выражается. старшыня, руки, ноги, причинное место; у бабтитьки еще. Но с точки зрения пространства, Публий, с точки зрения пространства, когда ты на бабу забираешься, происходит нечто однополое. Как если и не на бабу. Топографическое извращение какое-то место имеет. Топо-сексуализм, калі заўгодна. Тавтология. Тиберий это потому и понял, што — цезарь. Потому что подданных в массе привык рассматривать. Потому что цезарьон что? он общий знаменатель всегда ищет.
Публий. ну, первому это, я думаю, Богдыхану Китайскому в голову пришло. У егонных подданных все же больше общего. И знаменатель, и числительПотому, відаць, у них даже и республики не было. Один всех и представляет,
Туллий. Да их же там миллиард с лишним, Публий. Даже если б от каждого миллиона по сенатору избиралось, можешь себе Сенат этот представить, а? Или результаты голосования. Скажем, 70% для, 30% — против. То есть триста миллионов в меньшинстве.
Публий. што, некоторые цезарями становились и при более скромных исходных.
Туллий. Не в этом дело! не в этом дело, Публий! Не в цифрах. Конечно, миллиардэто уже пространство. Особенно если их плечом к плечу поставить. Но они еще и друг на друга взбираются. СовокупляютсяЭтопространство не только к самовоспроизводству, но еще и к расширению склонноеТо-то они там на Востоке и вырезают друг друга с таким безразличием. Потому что -много, а раз много, то взаимозаменимо. Этот, как его, в Скифии, які? ну, последний век христианства — верней, постхристианстваон же так и утверждал: у нас незаменимых нетНе в цифрах дело. Дело в пространстве, которое тебя пожирает. В образе весты или в образе тебе подобногоИ побежать некуда, от этого спасенья нет, кроме как только во Время. Вот что имел в виду Тиберий. Он один это понял! Ни Богдыхан Китайский, ни все сатрапы восточные не просекли, Публий. А Тиберий — што. И отсюдаБашня. Ибо она не что иное как форма борьбы с пространством. Не только с горизонталью, но с самой идеей. Она помещение до минимума сводит. То есть как бы физически тебя во Время выталкивает. В чистое Время, километрами не засранное; в хроносИбо отсутствие пространства есть присутствие Времени. Для тебя этокамера, темница, узилище; потому что тыварвар. Варвару всегда Лебенсраум подаймослами чтоб шевелитьпыль подниматьА для римлянина этоорудие познания Времени. Проникновения в оноеИ орудие, заметь, совершенное: со всем для жизни необходимым
Публий. Да уж это точно. Дальше ехать некуда. В смыслеэтой камеры лучше быть не может.
Туллий. Одиночная, наверно, лепш. Там пространства еще меньше. Особенно анатомическогодальше, конечно, только гроб. Где пространство кончается, и сам Временем становишься. Хотя кремация еще даже и лучшеНо это от претора зависит.
Публий. А урну с прахом куда? Родственникам?
Туллий. Лучше в мусоропровод. Так хоть в Тибр попадет. Опять же места занимать не будет. Пространства то естьОт претора, конечно, зависит.
Публий. няма, я лучше родственникамОктавиан хоть знать будет, где папка валяется. І што — как не было меня. Только пенсияНе святым, маўляў, духом
Туллий. што, не любил Тиберий длиннополых
[Пауза.]
Публий. Если бы ты мне дал, мы бы пространство сократили. Спали бы вместе.
Туллий. Ну так, сократили бы. На десять сантиметров.
Публий. На пятнадцать! Вынуть?
Туллий. Да перестань. Я видел. Десять от силы и будет.
Публий. Пятнадцать! Спорим?
Туллий. На твое снотворное.
Публий ([смешавшись]). затое — диаметр! И обрезанный. Десять сантиметров тоже, знаешь, не валяются.
Туллий. И не сократили бы, а увеличили
Публий. Даже если только на десять?
Туллий. Даже если только на десять.
Публий. Ну и пшел тыНе больно-то и хотелось… ([Раздражаясь.]) На твоем очке свет клином не сошелся. ПодумаешьКогда мы в Ливии когортой стояли, я одного араба знал. Так он за пару сестерциев в ноздрю давал. Тоже, відаць, привередливый был, пространство экономил. А как клиент кончит, так он сморкалсяОт катара верхних дыхательных путей и помер.
Туллий. Лучше домой позвони.
Публий. Сам звони! Домой!.. Куда хрен вернешься. С таким же успехом в Грецию Древнюю звонить можно. альбо — В Иудею Библейскую… “Домой”! Ты еще “мама” скажы. Я бы им урну эту уже сейчас послал. Они бы и проверять не стали. Для нихпожизненнокуда больший, чем для нас, смысл имеет. Потому что у них там жизнь происходит. А тут… можа, в шахматы сыграем
Туллий. Шахматы мы, Публий, … на Горация давеча обменяли.
Публий. А-а, совсем из головы вылетело.
Туллий. Меньше бы ты себя на тумбочку изводил.
Публий. можа, пофехтуем?
Туллий. На ночь глядя? Как сказала девушка легионеру.
Публий. И то сказатьНеужто так всегда будет! Бо — до конца дней. А он еще когда наступит. При ихней диетеИ когда наступит, таксама, кажуць, не заметишьВсегда. И через десять лет. І, можа, через двадцать. И когда фехтовать уже сил не будетНе говоря уже про шахматы. И вся камера будетбюстов полнаТо есть “заўсёды” — это когда забудешь, сколько их сегодня былос Горацием или без?.. И ведь уже завтра и забуду. Или послезавтраЗавтра-то, можа, это и есть, когда “заўсёды” начинается. И может, оно уже наступило. ([Кричит.]) Я же не помню, сколько их вчера было! Шестнадцать? Четырнадцать? С или без Горация?.. От этого же можно с ума сойти!
Туллий. Затем нас вместе и посадили, чтоб этого не случилось.
Публий. ?
Туллий. Как в браке. И потом: они же на пленку записывают. И на два разделенная мысль всегда понятнейНе говоря о том, что не так ужасна.
Публий. Ты хочешь сказать, что мы тут… гэта… в назидание потомствуКак свинки морские?..
Туллий. Да нет же… потым, свинки морскиеу них дара речи нет. Их же интерпретировать приходитсяБехейворизм называетсяДа ни у какого потомства и времени не будет нами заниматься. Пожизненно все-такиПросто некоторые мысли в голове не умещаются. Им, чтобы мыслью стать, больше чем один мозг требуетсяУмкак это там? — хорошо, а два лучшеНародная мудрость. Чтобы мысль до конца додуматьТеорию вероятности, напрыклад. Или это твое “заўсёды”.
Публий. Но это значитэто значит, что мы как бы одним мозгом становимся. То есть с точки зрения мысли. Куда она укладывается, для нее и есть мозг. Правое и левое полушарие.
Туллий. Я лучше левое буду.
Публий. Но почему же тогда в одну койку не забраться?!! Ведь если один мозг, то и тело одно тоже!
Туллий. В том-то и дело, что одно тело может с ума сойти, а два нет. Во всяком случае, не от той же мысли.
Публий. Отказываешься, значыць… А сам — “одиночная камера, одиночная камера”!.. Одна мысль на двоих, да под одним одеяломвот и была бы одиночная камера!..
Туллий. ну, твоим-то “заўсёды” хрен накроешься. Вдвоем тем более.
Публий. ?
Туллий. Потому что эгоист ты. Как все варвары. “Всегдатвое это -тебя только и касается. Ты же не про Время, Публий, думаешь: тебе себя жалко. А с жалостью к себе жить можно. Даже приятно. Дать тебе или не датьтебе все равно себя жалко будет. Даже если бы баба тебе дала, даже если бы [малчик]…
Публий. Да почем ты знаешь!?
Туллий. А чего же ты тогда ради в Ливии этой своей по бардакам шастал? Ведь баба же была. И этот, как его, Октавиан твой. Ведь не в Башне же был, а?
Публий. Хочешь сказать, что меня за аморалку
Туллий ([продолжая]). Жалко тебе себя было всегда, вот что. И сейчас тебе себя жалко. І “заўсёды” твое только степень жалости к самому себе и выражает. “ой, ведь так будет и завтра, и послезавтра. ой, и вчера уже так было. ой, я бедный-несчастный”.

Самыя чытаныя вершы Бродскага


усе вершы (змест па алфавіце)

пакінуць каментар