перевести на:

Туллій. Не дура… З іншого боку, надзор вещь естественная. Даже логическая.
Публій. Какая ж тут логика? Что мы можем? Какое преступление? Ни политического, ни даже уголовного. Разве что мне тебя зарезать или наоборот. Но с кем тогда разговаривать? Замену, звичайно, пришлют. Но замена и есть замена. То есть то же самоеСмысл преступленияон в чем? В последствиях? В выгоде, в огласке, в тому, что ловят. що, піймавши, судят и, осудив, сажают. А мымы же уже сидим. Обратный процессон же невозможен. От следствия к причине. Так не бывает. Какой же прок в телекамерах? А?
Туллій. Чушь, Публій, преступление интересно именно когда вне контекста. Когда нет ни мотива, ни наказания. Половина худ. литературы об этом.
Публій. Но преступление вне контекстане преступление. Потому что только мотивили наказаниеи делают его преступлением.
Туллій. його — кого?
Публій. Ну, це… поступок. Действие. Потому что все на свете определяется тем, что до, і тим, что после. Без до и после событие не событие.
Туллій. А что?
Публій. Да почем я знаю! очікування. стан “до”. Или затянувшеесяпосле”.
Туллій. варвар! Безнадежный, невыносимый варвар. Еще Горация себе заказывает!
Публій. Да кончай ты лаяться!
Туллій. Я лаюсь? варвар; тупой, бессмысленный варвар. Потому что событие без до и после есть Время. В чистом виде. Отрезок Времени. Часть -но Времени. те, что лишено причины и следствия. Звідси — вежа. И отсюда -мы в Башне. Отсюда же и телекамеры: происходящее в Башне происходит в чистом Времени. В его, так би мовити, беспримесном варианте. Как в вакууме. Тем и интересно. Особенно если зарежешь. Или если не зарежешь. Еще и интереснееПускай смотрят! може, чего-нибудь поймут. Жаль, Тиберий не дожил, он бы понял. А этиКалигула, Сенат и т. д.– где им! Но ими Рим не кончается. Потому и на пленку записывают… І все рівно ([свистящим шепотом, как бы в трансе]), все одно… даже потомкивряд ли. бо то, что происходит с нами, может быть понято только нами. И никем иным. Ибо мымы обладаем Временем. або — оно нами. Все одно. Важно, що — без посередників. Что между ним и нами — нікого. Как вечером в поле, когда лежишь на спине и на звезду смотришь. Никого между. Не пам'ятаю, когда это в последний раз было. Мальчиком. Но ощущениекак сейчас. “Взошли мои любимые Плеяды, а я одна в постели…” — что Сафо эта твоя вообще понимала?! Одне слово — Греція… Эгоистка. Бесконечность восприняла как одиночество. Эгоистка и самка. Римлянин бесконечность воспринимает как бесконечность. От этого бабой не прикроешься. Ничем не прикроешься. И чем бесконечней, тем ты больше римлянин. Того ради Тиберий Башню и строил… А ти, варвар тупоголовый, такой шанс упускаешь. але, так или иначе, и до тебя дойдет. Куда ты денешься! И до остальных тоже. Потому что судьба Рима править миром. Як сказано у поета.
Публій. У какого?
Туллій. У Вергилия. И у Овидия тоже.
Публій ([обводя взглядом полку и ниши]). Эти у нас уже, по-моєму, є…
[Занавес. Конец I акта.]
II акт
[Та же камера после обеда. За окном темнеет. Публий ковыряет во рту зубочисткой. На голове наушники — мабуть, слушает музыку. Туллій, в кріслі, шелестит газетой. Картина мира и благополучия.]
Публій ([здригнувшись, настораживается: стаскивает наушники]). По-моєму, канарейка запела. Или мне показалось?
Туллій. Послышалось.
Публій. Я уверен, что слышал канарейкино пение. дивно… А ты не врешь?
Туллій. Да пошел ты
Публій. може, они опятьЛесной Ароматв камеру пустили? ([Тянет носом.]) Хотя это только по пятницам… Туллій?
Туллій. Ну чого?
Публій. Какой сегодня день недели?
Туллій. Гадки не маю. Вроде эта, как ее? — середа.
Публій. С тех пор как при Траяне летосчисление отменили, дни недели тоже стали какими-токак пальцы рукбезымянными, правда? То есть оно, звичайно, краще, что мы на порядковые номера перешли. Потому что после двухтысячного года как-то смысла нет года считать. Даже после тысячного уже ничего непонятно. До тысячи еще можно досчитать, а потом засыпаешьда и для кого считать-то вообще? Это же не деньги. Ничего же не остается. Не потрогаешьИ начали-то, напевно, считать от нечего делатьХотя вот мы, наприклад, — не считаем же. Хотя делать, начебто, і нічого… простір, напевно, мерили. То есть расстояние. Столько-то дней пути. И так и пошло, по инерцииостановиться не могли. Тысяча. Две тысячи. И т. d. Даже когда километры появилисьСпасибо Траяну, одумался. Теперь пускай компьютеры этим занимаются, а тотысяча лет, тысяча километровБред какой-тоНазваний, звичайно, жалко. середа, пятницаЭтот, как его? четверг… Туллій! “Морской воздухнам по четвергам пускают?
Туллій. По вторникам.
Публій. Красивое имявторникКак же это мне все-таки канарейка послышалась? ([Направляется к клетке, открывает дверцу, заговаривает с канарейкой.]) Ну, ты пела или не пела? А? Хули молчишь? Языка человеческого не понимаешь, что ли? Все понимаешь, не ври. Если я тебя слышу, то и ты меня тоже. Просто наплевать, да? Гора мяса трепыхается и все, правильно? Ох уж эти мне пернатые-пархатые. Или не кормят тебя? Вот Туллий тебе целых полтрюфеля оставил шоколадного. Из Галлии. А ти, сучка, брезгуешь. Голодовку объявила. Ну, Рим от этого не рухнет. Даже если мы с Туллием объявим, не рухнет. Да и как ее объявишь, когда то петушиные гребешки с хреном, то фламинговы яйца, икрой начиненные? Задумаешься. Ули-тити-тюю. Ничего, еще запоешь. Куда ты денешься? Бери пример с нас с Туллием… Туллій?
Туллій. Ну, чого тобі?
Публій. може, она петь завязала, потому что высоко все-таки. Километр почти над уровнем моря. Они ж тут не летают.
Туллій. А ты ее спроси. Ты же с ней разговариваешь. Прямо Святой Франциск.
Публій. Не отвечает. Заперлась и не колется. Как блатная или политическая. ([К канарейке.]) Ули-тити-тюю. Ты блатная или политическая? Втім, блатных и политических в Башне не держат. Блатные и политические теперь по улицам гуляют, на Капитолии сидят. Потому что все отчасти блатные или отчасти политические. Кто больше, кто меньше. Дело не в сущности: только в степени. А за степень в Башню сажатьбашен не напасешься, правильно? Так что и ты тут не по делу, а просто так. Из-за реформы Тибериевой. Вот и бери с нас пример. Мы же трекаем. Даже если тебе и непонятно. Тем более пример брать должна. Это не фокус брать пример, когда все понятно. Ули-тити-тюю.
Туллій. Да оставь ты птичку в покое. Далась она тебе!
Публій. А того и далась, что почему нам не подражает! Коли здесь находится. А то можно подуматьприрода против нас. Она же природу представляет. Ведь это же все искусственно!!! включаючи нас!!! Она одна -естественна
Туллій. Ну, не горячись. Представляет и представляет. Даже если и представляет, то — низшую ступень развития.
Публій. Да я к тому и клоню. Попугай и тот лучше будет… Я, когда мы в Ливии когортой стояли, в Лептис Магне, гетеру одну знал. Так она что, змія, придумала. Рядом с постелью аквариум держала. Чтоб рыба, говорить, делу училась. Эволюцию чтоб ускорить то есть. А то они больно икрой разбрасываются. Вот я и думаю: чего ж канарейке с нас пример не взять. А то молчит, артачится.
Туллій. може, ей пару заказать. Позвони Претору.
Публій. Ну, этому она у нас не научится. Разве мы у нее.
Туллій. знову, значить, свербитНу ничего, через пять минут прогулка. ([Потягивается.]) Малафью тебе растрясти. щоб, значить, в сыр не сбилась.
Публій. Груб ты, Туллій. Груб, но наблюдателен. ([Кивая на газету.]) Чего пишут-то?
Туллій. А-а-а, жвачка. Бои в Персии. Ураган в ОкеанииЕще про высадку на Сириусе и Канопусе.
Публій. Ну и?
Туллій. Никаких признаков жизни.
Публій. Это я мог бы и без них сказать. Невооруженным глазом видно.
Туллій. Тобто?
Публій. Была б там жизнь, хрен бы мы их вообще увидели. Ночью особенно. Ночью спать ложатся и свет выключают… життя… что они про это понимаютИсследователи
Туллій. А ти, Публій? Что ты понимаешь? По-твоему, життя — это что такое?
Публій. Это когда свет рубишьи на бабу. Вот это жизньСкорей бы прогулка, что ли
Туллій. Как это ни дико, но в том, что ты несешь, есть доля истины… Як сказано у поета, вокс попули, вокс деи. Глас народаглас божийИли что у трезвого на уме, у пьяного на языкеТемнота таки действительно форма жизни. Так би мовити, состояние света, але — пассивное. Днем -активное, а ночьюпассивное. але — світ. А свет у нас чтоформа энергии, источник жизни. Для помидоров, принаймні, или лука зеленого. И темнота тоже источник. Того же самого. Форма жизни. Материи, как они говорятИ это бы еще ладно, что материино им подай пуговицы. То есть чтоб блестели. Ибо жизнь, по-ихнему, есть что-то плотное, осязаемое. Из мяса сделанное. Волокна из ткани. Клетки с молекулами. Берешь в руки — маєш річ. Осязаемое и описанию поддающееся. Или сфотографировать. Всегда вовне. А жизнь — це те, в чем вещи существуютНе сами они, а эта, как ее? середа. И четверг, и вторник, и пятница. И когда светло, и когда темно. особливо, когда темно. Это не звезды ихние, а то, что между.
Публій. Да не расстраивайся ты. Подумаешь, газета. И вообще: только жлобы обращают на звезды внимание
Туллій ([продолжая свое]). Не жизнь для вещи, а вещь для жизни… ([Успокаиваясь.]) цікаво, как они там определяют ее отсутствие? Чем? Миноискателем, что ли? Дозиметрами? Гейгером-Мюллером?
Публій. може, они в миноискатель идею христианства вмонтировали. И язычества. И буддизм с мусульманствомМало ли чтоЗа ними не уследишьТумбочку новую до сих пор не прислали. Позвонить, что ли, претору?
Туллій. После отбоя, напевно, пришлют. Тебе же еще и лучше. На ночь-то глядя
Публій. Груб ты, Туллій…
[Первые тактыСказок Венского Леса”, свет в плафонах убывает, и пол приходит в движение; на трех стенах камеры появляется (спроецированное либо сзади, из-за кулис, або — через окно) изображение парка с аллеями, прудом и статуями. Изображение это может быть статичным, но лучше, если это фильм, і краще, если смена кадров скоординирована с движением фигур Публия и Туллия.]
Ну, наконец-тоЧто это у нас сегоднявилла Д’Эсте или вилла Боргезе?
Туллій. Не-е. це, начебто, где-то в Галлии. Тюильри, что ли. Или нет. Это в Скифии Северной… Ну, в этой, в Европе Восточной. То есть в Западной Азии. Город-то как этот ихний называется?
Публій. Да пес его знает. Хороший сад все-такиВот видишь, Вертумн и Помона.
Туллій. це, а этоПохищение Сабинянки”.
Публій. просто. А вотСатурн, пожирающий своего младенца”. Н-да, сюжетикИ ограда ничего. І навіть, вон, лебеди… цікаво, откуда у них лебеди
Туллій. Один лебедь.
Публій. А это что? ([Подходит к стене и тычет пальцем.])
Туллій. Отражение. Нет лебедя без отражения. Или человека без биографии. Як сказано у поета:
И лебедь, як раніше, плывет сквозь века,
любуясь красой своего двойника.
Публій. Это кто сказал?

Популярні вірші Бродського


всі вірші (зміст за алфавітом)

залишити коментар