перевести на:

Туллій. ?
Публій. Ну, этимкак тебе это провернуть удалось. Планом — і так далі. Теперь ведь все равно. Так би мовити, постфактум.
Туллій. Ты снотворным своим и постфактум бы не поделился.
Публій. Да при чем тут таблетки!? Мог же все забратьпока я спал
Туллій ([четко и раздельно]). Я не вор, Публій. Я не вор. Даже ты из меня вора не сделаешь. Я — римлянин, а римляне не воруют. Я этот флакончик заработал. Понял? За-ра-бо-тал. Своим горбом. причому, буквально.
Публій. Подумаешь, горбом. Классиков в шахту покидал. Так и христиане делали.
Туллій. Христианам легче было. По перше, шахты и были шахты. Им ведьчто им шахту, може, только показываютсомневаться не приходилось. По-друге, не только покидал, но и сам последовал
Публій. На то они и классики. Властители умов… словом, сам себе палач, сам себе мученик. И все из-за снотворного несчастного.
Туллій. Что интересно ([вертя в пальцах флакон с таблетками]), это что именно он, флакончик этот ([встряхивает таблетки]), идею подсказал.
Публій. То есть как?! ([Вскакивает.])
Туллій. А так, що це — цилиндр, и ствол шахтыцилиндр. Только длиннее. И не такой прозрачный. Хотя тоже узкий. Метра в диаметре не будет. Сантиметров 75, не більше. И стенки, зараза, очень скользкие.
Публій. Смазаны, что ли?
Туллій. це; и еще от сырости. Плесень местами.
Публій. Ну и?
Туллій. Я и решил: не просто солдатиком, а матрац сначала туда засунуть, пополам сложенный. Він же, матрац этот, распрямиться захочет — тобто, застревать станет. Трение создаст. чого, если солдатиком лететь, может и не случиться.
Публій. Это точно.
Туллій. Так мы вместе вниз и поехали. Ускорение как возникаетматрац к стенке ствола ногой прижимаешь. Вроде как тормозишь
Публій. Долго заняло?
Туллій. Примерно какэ-эпо-большому сходить. Или если душ принимаешь. Хотя пахло, как по-большому. И темно.
Публій. А потом?
Туллій. потім — сечка, классиками разрушенная. потім — клоака: катакомбы бывшие. И тебя в Тибр сбрасываетПотом поплыл.
Публій. Когда мы в Лептис Магне когортой стояли
Туллій. Публій! умоляю
Публій. Да нет; просто у меня лавровый венок по плаванью былЭ-э, да чего там. ([Машет рукой.]) Они там сейчас, піди, похуже прежней сечку заделают. Электронную. Либо лазерную. По последнему слову.
Туллій. це — распылители. Элементарные частицы… З іншого боку: мы у них тоже не одни. Ресторан все-такиОпять же антенны телевизионные. Другие камеры. Может быть, даже ПВО. Отходов-то сколько.
Публій. А где, думаєш, у них кухня? Под или над нами?
Туллій. Под, мабуть. Все равно же продуктам, в итоге, вниз канать, да. А так у них шанс подняться имеется. На мир взглянуть.
Публій ([тоскливо]). Мир лучше вблизи рассматриватьЧем ближе, знаєш, тем чувства сильней обостряются.
Туллій. Только обоняниеЕсли ты по миру так стосковался, я могу и не спускать после себя в уборной.
Публій. Острослов. Думаешь, есть какая-то разница? После тебя то есть? Этих-то ([с внезапной надеждой в голосе, тыча пальцем в два оставшихся бюста]), их-то тызачем оставил?
Туллій ([качая головой]). немає, не за этимПросто на развод, на племяБольшая личная привязанность. С детства Назона любил. Знаешь, як “Метаморфозы” закінчуються?
Вот завершился мой труд, и его ни Юпитера злоба
не уничтожит, ни медь, ни огнь, ни алчная старость.
Всюду меня на земле, где б власть ни раскинулась Рима,
будут народы читать, и на вечные веки во славе
([ежели только певцов предчувствиям верить]) — пребуду.
Публій. Да положить я хотел наМетаморфозы”!..
Туллій ([продолжая]). Обрати внимание на оговорку эту: про предчувствия. Да еще — співаків. Вишь, понесло его вроде: “…и на вечные веки во славе…” Так нет: останавливается, рубит, так би мовити, сук, сидючи на коем, распелся: “ежели только певцов предчувствиям верить” — и только потом: “пребуду”. Завидная все-таки трезвость.
Публій ([с отчаянием]). Да какое это имеет отношение?! ти — про предчувствия, а ониновую сечку устанавливают! Это и есть предчувствие!
Туллій. А то отношение, что он прав оказался. дійсно, “на веки вечныеи действительново славе”. А почему? Потому что сомневался. це “ежели только певцов предчувствиям верить” — от сомнения. Потому что у него тоже впереди ничего, крім “вечных веков”, не было. Кроме Времени то есть. Потому что тоже на краю пространства оказалсякогда его, пацана твоего тезка, Октавиан Август, из Рима попер. Только он на горизонтальном краю был, а ми — на вертикальном… “Всюду меня на земле, где б власть ни раскинулась Рима…” Что да, то да: раскинулась. Все-таки тыща почти метров над уровнем моря. Да еще две тыщи лет спустяА если их еще перемножитьЭтого он, звичайно, не предполагалчто его в разреженном воздухе читать будут.
Публій. Что значит быть классиком!
Туллій. Осел ты, Публій; осел, а не варвар. вірніше — варвар и его осел. …Как сказаноу поэта. Про другого поэтаКлассик классиком становится, Публій, из-за времени. Ни того, которое после его смерти проходит, а того, которое для него и при жизни и потом — одне. И одно оно для него, заметь, уже при жизни. Потому что поэтон всегда дело со Временем имеет. Молодой или старый — все одно. Даже когда про пространство сочиняет. Потому что песняона что? вона — реорганизованное ВремяЛюбая. Даже птичкина. Потому что звукили там нотаон секунду занимает, и другой звук секунду занимает. Звуки, вони, допустимо, разные, а секундыони всегда те же. Но из-за звуков, Публій, — из-за звуков и секунды становятся разными. Спроси канарейку своюты же с ней разговариваешь. Думаешь, она о чем поет? о Времени. И когда не поеттоже о Времени.
Публій. Я думав — просто жрать хочется. Когда поетнадеется. Не поетбросила.
Туллій. Кстати, я тут ей проса достал. Два кг. Больше денег не было.
Публій. знаю. На виа деи Фунари купил.
Туллій. це, в “Сельве”. Откуда ты знаешь?
Публій. Претор сказалЭто где та стела, на якій “Мементо Мори” написано?
Туллій. це. Я там гетеру одну когда-то знал. Совершенная прелесть была. брюнетка, очі — как шмели мохнатые. Своих павлинов держала. Грамоте знала; с богдыханом китайским была знакомаОткупщик ее, за которого она потом своим чередом замуж вышла, цю “Сельвуи открылптичьим кормом чтоб торговала, при деле была. Скотина он был порядочная, с мечом за мной по всему Форуму гонялся
Публій. Звучит элегически.
Туллій. Это от избытка глаголов прошедшего времени.
[Пауза.]
Пофехтуем?
Публій. С утра пораньше? Как сказала девушка легионеру.
Туллій. Именно. Размяться. Кровь разогнатьВзвешивался сегодня?
Публій. Нет еще. Но вчерада. Та же самая историяполнею. Почему это, интересно, прибавить гораздо проще, чем потерять? Теоретически должно быть одинаково просто. Либо одинаково сложно. ([Встает и подходит к пульту.]) Мечи или кинжалы?
Туллій. Мечи. А то у тебя изо рта
Публій. У меня только пахнет. У тебя вываливаетсяПарфянские или греческие?
Туллій. Греческие.
Публій ([нажимая на кнопку пульта, где появляется текст заказа]). Что все-таки природа хочет сказать этим? Что увеличиваться в объеме -естественней, чем уменьшаться?
[Появляются мечи; Публий и Туллий разбирают их, продолжая беседовать.]
І — до каких пределов? Тобто, з одного боку, когда развиваешься -из мальчика в мужато увеличиваешься. На протяжении лет примерно двадцати-тридцати. І — возникает инерция. Но почему именно живот? Оттого что вперед двигаешься, что ли?.. З іншого боку — куда двигаешься-то? Известно, куди. Где он вообще не понадобится. Ни его отсутствие. На том-то свете
Туллій ([примеряясь к мечу]). може, чем больше объем, тем подольше на этом задержишься. Гнить, принаймні, дольше будешь. Распад, Публій, тоже форма присутствия.
Публій. що — если не кремируют. От претора, звичайно, зависит. …почали! До первой крови.
Туллій. До первой крови.
[Фехтуют.]
Публій. Но если увеличиваться ([выпад]) природно, то уменьшаться ([отскок]) — искусственно.
Туллій. А что плохого в искусственном? ([Выпад.]) Все искусственное естественно. ([Еще выпад.]) Точней, искусственное начинается там, где естественное ([отскок]) кончается.
Публій. А где кончается ([выпад]) искусственное?

Популярні вірші Бродського


всі вірші (зміст за алфавітом)

залишити коментар