перавесці на:

Туллий. ?
Публий. ну, этимкак тебе это провернуть удалось. Планоми так далее. Теперь ведь все равно. Так сказать, постфактум.
Туллий. Ты снотворным своим и постфактум бы не поделился.
Публий. Да при чем тут таблетки!? Мог же все забратьпока я спал
Туллий ([четко и раздельно]). Я не вор, Публий. Я не вор. Даже ты из меня вора не сделаешь. Я — римлянин, а римляне не воруют. Я этот флакончик заработал. Понял? За-ра-бо-тал. Своим горбом. прычым, літаральна.
Публий. падумаеш, горбом. Классиков в шахту покидал. Так и христиане делали.
Туллий. Христианам легче было. Па-першае, шахты и были шахты. Им ведьчто им шахту, можа, только показываютсомневаться не приходилось. Во-вторых, не только покидал, но и сам последовал
Публий. На то они и классики. Властители умовСловом, сам себе палач, сам себе мученик. И все из-за снотворного несчастного.
Туллий. Что интересно ([вертя в пальцах флакон с таблетками]), это что именно он, флакончик этот ([встряхивает таблетки]), идею подсказал.
Публий. То есть как?! ([Вскакивает.])
Туллий. А так, что этоцилиндр, и ствол шахтыцилиндр. Только длиннее. И не такой прозрачный. Хотя тоже узкий. Метра в диаметре не будет. Сантиметров 75, не больше. И стенки, зараза, очень скользкие.
Публий. Смазаны, ці што?
Туллий. гэта; и еще от сырости. Плесень местами.
Публий. Ну и?
Туллий. Я и решил: не просто солдатиком, а матрац сначала туда засунуть, пополам сложенный. Он же, матрац этот, распрямиться захочетто есть, застревать станет. Трение создаст. чаго, если солдатиком лететь, может и не случиться.
Публий. Это точно.
Туллий. Так мы вместе вниз и поехали. Ускорение как возникаетматрац к стенке ствола ногой прижимаешь. Вроде как тормозишь
Публий. Долго заняло?
Туллий. Примерно какэ-эпо-большому сходить. Или если душ принимаешь. Хотя пахло, как по-большому. И темно.
Публий. А потом?
Туллий. Потомсечка, классиками разрушенная. Потомклоака: катакомбы бывшие. И тебя в Тибр сбрасываетПотом поплыл.
Публий. Когда мы в Лептис Магне когортой стояли
Туллий. Публий! умоляю
Публий. Да нет; просто у меня лавровый венок по плаванью былЭ-э, да чего там. ([Машет рукой.]) Они там сейчас, поди, похуже прежней сечку заделают. Электронную. Либо лазерную. По последнему слову.
Туллий. Агараспылители. Элементарные частицы… З другога боку: мы у них тоже не одни. Ресторан все-такиОпять же антенны телевизионные. Другие камеры. Может быть, даже ПВО. Отходов-то сколько.
Публий. А где, думаешь, у них кухня? Под или над нами?
Туллий. Под, напэўна. Все равно же продуктам, в итоге, вниз канать, што. А так у них шанс подняться имеется. На мир взглянуть.
Публий ([тоскливо]). Мир лучше вблизи рассматриватьЧем ближе, ведаеш, тем чувства сильней обостряются.
Туллий. Только обоняниеЕсли ты по миру так стосковался, я могу и не спускать после себя в уборной.
Публий. Острослов. Думаешь, есть какая-то разница? После тебя то есть? Этих-то ([с внезапной надеждой в голосе, тыча пальцем в два оставшихся бюста]), их-то тызачем оставил?
Туллий ([качая головой]). няма, не за этимПросто на развод, на племяБольшая личная привязанность. С детства Назона любил. ведаеш, як “Метаморфозыкончаются?
Вот завершился мой труд, и его ни Юпитера злоба
не уничтожит, ни медь, ни огнь, ни алчная старость.
Всюду меня на земле, где б власть ни раскинулась Рима,
будут народы читать, и на вечные веки во славе
([ежели только певцов предчувствиям верить]) — пребуду.
Публий. Да положить я хотел наМетаморфозы”!..
Туллий ([продолжая]). Обрати внимание на оговорку эту: про предчувствия. Да ещепевцов. Вишь, понесло его вроде: “…и на вечные веки во славе…” Так нет: останавливается, рубит, так бы мовіць, сук, сидючи на коем, распелся: “ежели только певцов предчувствиям верить” — и только потом: “пребуду”. Завидная все-таки трезвость.
Публий ([с отчаянием]). Да какое это имеет отношение?! ты — про предчувствия, а ониновую сечку устанавливают! Это и есть предчувствие!
Туллий. А то отношение, что он прав оказался. Действительно, “на веки вечныеи действительново славе”. А почему? Потому что сомневался. гэта “ежели только певцов предчувствиям верить” — от сомнения. Потому что у него тоже впереди ничего, кромевечных веков”, не было. Кроме Времени то есть. Потому что тоже на краю пространства оказалсякогда его, пацана твоего тезка, Октавиан Август, из Рима попер. Только он на горизонтальном краю был, а мы — на вертикальном… “Всюду меня на земле, где б власть ни раскинулась Рима…” Что да, то да: раскинулась. Все-таки тыща почти метров над уровнем моря. Да еще две тыщи лет спустяА если их еще перемножитьЭтого он, вядома, не предполагалчто его в разреженном воздухе читать будут.
Публий. Что значит быть классиком!
Туллий. Осел ты, Публий; осел, а не варвар. дакладней — варвар и его осел. …Как сказаноу поэта. Про другого поэтаКлассик классиком становится, Публий, из-за времени. Ни того, которое после его смерти проходит, а того, которое для него и при жизни и потом — адно. И одно оно для него, заметь, уже при жизни. Потому что поэтон всегда дело со Временем имеет. Молодой или старыйвсе равно. Даже когда про пространство сочиняет. Потому что песняона что? яна — реорганизованное ВремяЛюбая. Даже птичкина. Потому что звукили там нотаон секунду занимает, и другой звук секунду занимает. Звуки, яны, допустим, разные, а секундыони всегда те же. Но из-за звуков, Публий, — из-за звуков и секунды становятся разными. Спроси канарейку своюты же с ней разговариваешь. Думаешь, она о чем поет? о Времени. И когда не поеттоже о Времени.
Публий. Я думаў — просто жрать хочется. Когда поетнадеется. Не поетбросила.
Туллий. Дарэчы, я тут ей проса достал. Два кг. Больше денег не было.
Публий. ведаю. На виа деи Фунари купил.
Туллий. Ага, у “Сельве”. Откуда ты знаешь?
Публий. Претор сказалЭто где та стела, на которойМементо Моринаписано?
Туллий. Ага. Я там гетеру одну когда-то знал. Совершенная прелесть была. Брюнетка, глазакак шмели мохнатые. Своих павлинов держала. Грамоте знала; с богдыханом китайским была знакомаОткупщик ее, за которого она потом своим чередом замуж вышла, этуСельвуи открылптичьим кормом чтоб торговала, при деле была. Скотина он был порядочная, с мечом за мной по всему Форуму гонялся
Публий. Звучит элегически.
Туллий. Это от избытка глаголов прошедшего времени.
[Пауза.]
Пофехтуем?
Публий. С утра пораньше? Как сказала девушка легионеру.
Туллий. Именно. Размяться. Кровь разогнатьВзвешивался сегодня?
Публий. Нет еще. Но вчера — што. Та же самая историяполнею. Почему это, интересно, прибавить гораздо проще, чем потерять? Теоретически должно быть одинаково просто. Либо одинаково сложно. ([Встает и подходит к пульту.]) Мечи или кинжалы?
Туллий. Мечи. А то у тебя изо рта
Публий. У меня только пахнет. У тебя вываливаетсяПарфянские или греческие?
Туллий. Греческие.
Публий ([нажимая на кнопку пульта, где появляется текст заказа]). Что все-таки природа хочет сказать этим? Что увеличиваться в объеме -естественней, чем уменьшаться?
[Появляются мечи; Публий и Туллий разбирают их, продолжая беседовать.]
І — до каких пределов? То есть, с одной стороны, когда развиваешься -из мальчика в мужато увеличиваешься. На протяжении лет примерно двадцати-тридцати. І — возникает инерция. Но почему именно живот? Оттого что вперед двигаешься, ці што?.. З другога боку — куда двигаешься-то? вядома, куды. Где он вообще не понадобится. Ни его отсутствие. На том-то свете
Туллий ([примеряясь к мечу]). можа, чем больше объем, тем подольше на этом задержишься. Гнить, па меншай меры, дольше будешь. Распад, Публий, тоже форма присутствия.
Публий. што — если не кремируют. От претора, вядома, зависит. …Начали! До первой крови.
Туллий. До первой крови.
[Фехтуют.]
Публий. Но если увеличиваться ([выпад]) натуральна, то уменьшаться ([отскок]) — искусственно.
Туллий. А что плохого в искусственном? ([Выпад.]) Все искусственное естественно. ([Еще выпад.]) Точней, искусственное начинается там, где естественное ([отскок]) канчаецца.
Публий. А где кончается ([выпад]) искусственное?

Самыя чытаныя вершы Бродскага


усе вершы (змест па алфавіце)

пакінуць каментар