Translate to:

L
Стон балалайки, треск атмосферных разрядов. Рука вертит ручку настройки приемника сглазком”. Место действия: Moscow, Россия, где-то между 1963 and 1988 year. Опять балалайка, опять помехи. Потом первые тактыЛиллибулерои честный женский голос: “Говорит всемирная служба Би-би-си. Передаем последние известия. Текст читает…” Probably, ей за тридцать. Чисто вымытое лицо, почти без косметики. Шифоновая блузка. Белая. И кардиган с пуговицами. Скорее всего, бежевыйчай с молоком. Юбка тонкого сукна до колен. Черная или темно-синяя, как вечернее небо за окном. Или серая, but — до колен. До колендо колендо колен. And then — комбинация. ОхохохохохоВ пустыне взорвали еще одинбоинг”. Пол Пот, Пном-Пень. Господин -неуловимая паузаМугабе. До колен. the main thing — с кружевом. Хрупким и узорчатым, вроде иносказания. И с крошечными точками-цветочками. Никогда не видевшими света дня. И поэтому они такие беленькие. Brother, черт! Сианук, Пиночет, Руди Дучке. Чили, Чили, Чили, Чили. Бледные анютины глазки, совершенно задушенные прозрачными колготками из магазина в Ислингтоне. Вот до чего докатился мир. От поэтапного метода, от системытряпочка-кожа-резинка-бенц!” to “или-иликолготок. Детант, сигинт, МБР. Новые трюки, только собака состарилась. Для новых, of course; но и старые забываются. Yes, похоже на то… AND, probably, здесь и закончишь свои дни. miserably. Well, всех не одолеешь. Еще виски, Yes? “Повторяем краткую сводку…” Yes, probably, свои тридцать, и полная. И вообще пора ужинать. Древен был Мафусаил, но подснежники любил. Древен был МафусаилСамое главное в этой жизничтоб паутина пережила паука. Как там у этого — his? -Тютчева! Тютчев его зовут! Как это у него
Нам не дано предугадать,
Как слово наше отзовется,
И нам сочувствие дается,
Как нам дается благодать.
Dushen’ka! Dushen’ka! Что у нас на ужин? — Brother, дарлинг, я подумала: давай сегодня поужинаем по-английски. Вареное мясо.

Most visited Brodsky's poetry


All poetry (content alphabetically)

Leave a Reply