կոլեկցիոն նյութը

ՄԵՆՔ
Кого занимает, кто в какой стране вырос и повлияло ли это на его отношение к шпионажу! Тем хуже, если повлияло, поскольку лишило его возможного источника развлеченияпусть не самого изысканного свойства, но все-таки развлечения. В свете того, что нас окружает, էլ չենք ասում, что ожидает впереди, это почти непростительно. Тоска по действиюмать кинематографа. А если кому-то шпионы и впрямь отвратительны, то остается ведь еще охота на шпионовзанятие столь же захватывающее, сколь и добродетельное. Что дурного в легкой паранойе, в небольшой дозе явно выраженной шизофрении? Միգուցե, դրանում, как они отображаются в популярных романах и видеолентах, есть некая узнаваемость, а стало быть, и психотерапевтическая ценность? И что есть любое отвращение, в том числе и отвращение к шпионам, если не скрытый невроз, отзвук какой-то детской травмы? Сначалатерапия, после — էթիկա.
VII
Лицо Кима Филби на почтовой марке. Лицо покойного мистера Филби, эсквайра, из Брайтона (Сассекс) или Велвин-Гардена (Хартфорд) или Амбалы (Индия) — да откуда угодно. Лицо англичанина, служившего Советскому Союзу. Грезы макулатуры, ставшие былью. Հավանաբար, генеральское звание, если такие пустяки занимали покойника; հավանաբար, высокие награды, Միգուցե — Герой Советского Союза. Хотя на взятом для портрета на марке снимке ничего этого нет. Здесь он в штатском, как ходил почти всю жизнь: темный пиджак и галстук. Медали и эполеты хранились для алой бархатной подушечки, для похорон с воинскими почестями, если у него таковые были. Ես կարծում եմ,, что были, при его-то хозяев любви к совсекретным обрядам. Много лун назад в отзыве на книгу об одном его кореше для “LPT” я написал, что ввиду заслуг перед советским государством этого стареющего натурализованного москвича следует похоронить в кремлевской стене. Я вспоминаю об этом здесь, потому что мне сказали, что он был одним из редких подписчиков “LPT” Մոսկվայում. Дни свои, բայց, он кончил, իմ կարծիքով, на протестантском кладбищеего хозяева оказались поборниками добропорядочности, хотя бы посмертно. (Занимайся этим правительство Ее Величества, оно вряд ли справилось бы со своей задачей лучше.) И теперь меня немножко мучают угрызения. Я представляю себе, как его хоронят, в том самом пиджаке и галстуке, которые изображены на марке, в этом маскарадном наряде (եւ կարող, это была униформа?) — в смерти, как в жизни. Հավանաբար, он оставил какие-то инструкции на сей случай, хотя и не мог быть до конца уверен, что они будут выполнены. հետաքրքիր է, были или не были? И что он хотел, чтоб было начертано на камне? Կարող է, строчка из английских стихов? օրինակ: “И смерть не восторжествует”? Или предпочел голые факты: “Խորհրդային հետախուզության աշխատակից Կիմ Ֆիլբին (1912–1988)”? И хотел ли он это дать кириллицей?
VIII
Вернемся к скрытому неврозу и детской травме, к терапии и этике. Когда мне было 24 տարվա, я увлекся одной девушкой, и чрезвычайно. Она была чуть меня старше, и через какое-то время я начал ощущать, что что-то не так. Ես զգացի,, что она обманывает меня, եւ կարող, даже и изменяет. Выяснилось, Իհարկե, что я волновался не зря; но это было позже. Тогда же у меня просто возникли подозрения, и как-то вечером я решил ее выследить. Я спрятался в подворотне напротив ее дома и ждал там примерно час. А когда она возникла из полутемного подъезда, я двинулся за ней и прошел несколько кварталов. Я был напряжен и испытывал некое прежде незнакомое возбуждение. В то же самое время я ощущал некую скуку, поскольку более или менее представлял себе, какое меня ждет открытие. Возбуждение нарастало с каждым шагом, с каждым уклончивым движением; скука же оставалась на прежнем уровне. Когда она повернула к реке, возбуждение достигло пикаи тут я остановился, повернулся и вошел в ближайшее кафе. Потом я сваливал вину за прерванное преследование на свою леность и задним числом корил себя, особенно в свете (ավելի ճիշտ, во мраке) развязки этого романа; я был Актеоном, преследуемым псами запоздалых сожалений. Истина, բայց, была куда менее невинна, но и более занятна. Подлинная причина, почему я остановился, заключалась в том, что я вдруг осознал характер своего возбуждения. Это была радость охотника, преследующего добычу. այլ կերպ ասած, в этом было нечто атавистическое, первобытное. Это осознание не имело ничего общего с этикой, угрызениями, табу и тому подобным. Меня нимало не смущало, что я поставил свою девушку в положенье добычи. Просто я наотрез отказывался быть охотником. Вопрос темперамента, այդպես չէ? Միգուցե. Միգուցե, будь мир разделен по принципу четырех темпераментов, կամ, գոնե, сведись он к четырем темпераментами обусловленным политическим партиям, он стал бы несколько лучше? այնուամենայնիվ, Ես կարծում եմ,, что внутреннее нежелание превращаться в охотника, способность осознать и обуздать охотничий импульс связаны с чем-то более глубинным, нежели темперамент, воспитание, нравственные ценности, приобретенные знания, вероисповедание или индивидуальные представления о чести. Они связаны со степенью индивидуальной эволюции, с эволюцией нашего вида вообще, с достижением того ее этапа, когда назад вернуться ты уже неспособен. И шпионы вызывают отвращение не столько тем, что их ступень на эволюционной лесенке низка, но тем, что предательство заставляет вас сделать шаг вниз.
IX
Если все это кажется тебе, սիրելի ընթերցող, окольной похвальбой автора собственными добродетелямибудь по-твоему. Добродетель, վերջ ի վերջո, — вовсе не синоним способности к выживаниюв отличие от двуличия. Но ведь ты согласишься, любезный читатель, չէ՞ որ դա ճիշտ է, что между любовью и предательством существует определенная иерархия. Тебе также известно, что именно первое кончается вторым, եւ ոչ թե հակառակը. իսկ, դրանից ավելի վատ, դու գիտես, что последнее долговечнее первого. Так что хвастаться тут особенно нечем, даже если ты околдован и одурманен, ճիշտ? И если человек не дарвинист, если он хранит верность Кювье, то это потому, что низшие организмы жизнеспособней сложных. Примермох или водоросли. Ես հասկանում եմ,, что вторгаюсь в чужие пределы. Я просто пытаюсь сказать, что для развитого организма двуличие, վատագույն դեպքում, есть один из вариантов поведения, тогда как для низшего это способ выжить. В этом смысле шпион выбирает стать шпионом не более чем ящерицасвою пигментацию: просто ничего другого им не дано. Ի վերջո,, двуличиеэто форма мимикрии, այսինքն. тот максимум, на который данное конкретное животное способно. С этим соображением можно было бы поспорить, если бы шпионы шпионили ради денег, но лучшие из них делают это из-за убеждений. В этой деятельности их подстегивает возбуждение, а лучше сказатьинстинкт, не сдерживаемый скукой. Ибо скука мешает инстинкту. Скука -признак высокоразвитого вида, признак цивилизации, եթե որեւէ բան.
X
Кто бы ни был человек, отдавший приказ выпустить эту марку, он вне всякого сомнения, хотел этим что-то заявить. В особенности учитывая нынешний политический климат, потепление в отношениях между Востоком и Западом и проч. Наверняка решение это было принято наверху, в священных кремлевских палатах, поскольку Министерство иностранных дел наверняка всеми силами этому противилось, не говоря уже про Министерство финансовкакие они там ни на есть. Руку, тебя кормящую, не кусаешь. Կամ — кусаешь? որ, кусаешь, если у тебя зубы Комитета государственной безопасности, того самого КГБ, որը, նախ, по размерам больше обоих этих министерств вместе взятыхи не только по числу сотрудников, но и по месту, занимаемому им в сознании и подсознании как власть предержащих, так и вовсе ее лишенных. А когда ты таких размеров, можно укусить любую руку и даже, եթե որեւէ բան, горло. Причем сделать это можно по нескольким причинам. Из тщеславиянапомнить торжествующему Западу о своем существовании. Или по инерции: ты давно привык кусать эту самую руку. Или же от ностальгии по старым добрым временам, когда диета твоя была насыщена вражеским протеином, поступавшим в избытке в виде твоих соотечественников. Եվ դեռ, при всей монструозности гебешного аппетита, за идеей выпустить эту марку видится некое конкретное лицо -начальник Управления или, հնարավոր է, его заместитель, или же скромныйне выше капитанасотрудник, которому пришла в голову эта мысль. Միգուցե, он просто всегда благоговел перед Филби; или просто хотел получить повышение у себя в отделе; կամ, ընդհակառակը, уже собирался в отставку по возрасту и, как многие люди своего поколения, искренно верил в дидактическую силу почтовой марки. Ни одно из этих предположений не противоречит остальным. Все эти вещи — ունայնություն, инерция, ностальгия, благоговение, карьеризм, наивность -вполне совместимы, и мозг среднего сотрудника КГБ в качестве их вместилища, где все это смешивается, ничуть не хуже любого другого, включая компьютер. Что удивительно в истории с этой маркой, так это быстрота, с которой ее выпустиливсего через два года после кончины г-на Филби. Башмаки его, равно как и перчатки, которых он, ասում են, почти не снимал из-за псориаза, не успели еще, այսպես ասած, остыть. На выпуск марки в любой стране уходит уйма времени, и обычно этому предшествует национальное признание значимости персонажа. Даже если исключить это условие (վերջ ի վերջո, он был тайным агентом), все равно темпы изготовления этой марки поразительны, учитывая обилие бюрократических преград, которые ей теоретически нужно было преодолеть. Но ей, ակնհայտորեն, ничего такого преодолевать не пришлось; ее в срочном порядке запустили в производство. Что порождает ощущение, что за этим клочком бумаги в четыре квадратных сантиметра стоит чья-то инициатива, чья-то индивидуальная воля. И ты задумываешься: что стояло за этой волей? И ты понимаешь, что кто-то хотел этим что-то заявить. И заявить urbi et orbi. իսկ, как часть этого orbi, пытаешься представить: что же именно?
XI
Ответ: нечто злорадное и угрожающее; то есть нечто весьма провинциальное. Любое начинание, վախեցած, оценивается по его результатам. Данная марка обрекает покойного г-на Филби на последнее бесчестье, на последнее унижение. Она провозглашает этого британца русской собственностью, и не в духовном смысле (в этом ничего незаурядного не было бы), но именно в физическом, телесном. Իհարկե, Филби сам напросился. Он шпионил на Советский Союз добрую четверть века. Потом еще четверть века жил в Советском Союзе и тоже не предавался праздности. Вдобавок он там и умер и был погребен в российской земле. Марка эта по сути есть его надгробие. Кроме всего прочего, не нужно исключать и возможность того, что посмертное с ним обхождение хозяев пришлось бы ему по вкусуон был достаточно недалек, и секретностьпостель тщеславия. Միգուցե, он даже одобрил бы идею такой марки (если вообще не сам ее подал). И все равно в этом ощущается некое насилиеболее извращенное, нежели осквернение могилы, — насилие над природой. Ի վերջո,, он был британцем, а британцам не впервой умирать в чужих краях. Отвратительность этой маркив собственническом ощущении: как будто бы земля, поглотившая покойника, с удовольствием облизывая губы, արտասանում է: “Он мой”. Կամ — облизывая марку.
XII
Вот что хотел заявить (и заявил) этот скромный сотрудник КГБ (եւ կարող, их было несколько) и что либеральная литературная газета со скромным штрейкбрехерским прошлым сочла столь забавным. Ահա, примем, այսպես ասած, к сведению. Как на это реагироватьи реагировать ли вообще? Կարող է, следует попытаться эксгумировать эти нечестивые останки и вывезти их в Британию? Կարող է, обратиться к советскому правительству с петицией или предложить ему крупную сумму? Կամ, կարող, почтовое управление Ее Величества должно выпустить антимарку с текстом типа: “Английский предатель Ким Филби (1912–1988)” — по-английски, իհարկե, а потом посмотреть, перепечатает ли ее какая-нибудь газета в России? Должны ли мы попытаться вырвать самую идею этого человека, вопреки ему самому, из коллективного сознания его хозяев? И кто вообще этимы”, սիրելի ընթերցող, обеспечивающие твоего автора такими риторическими удобствами? ոչ, ничего подобного сделать нельзя, да и не нужно. Филби — այնտեղ, где ему положено: телом и духом. Да погниет в мире. Но вот что кто-нибудьи я подчеркиваю именнокто-нибудь” — сделать должен, это лишить вышеупомянутое коллективное сознание права на обладание этой смрадной реликвией, лишить его того внутреннего комфорта, которым, как оно полагает, оно наслаждается. И сделать это совсем нетрудно. համար, вопреки себе, Ким Филби не был их собственностью. И взглянув на то, где мы сегодня оказались, и особенно где оказалась Россия, мы увидим, ինչ, несмотря на все усердие, изобретательность, тяжкий труд, ухлопанные деньги и убитое время, предприятие Филби потерпело крах. Будь он даже английским двойным агентом, он не мог бы нанести больший ущерб той системе, усилению которой в действительности он пытался способствовать. Но двойной ли, тройной лион всегда был английский агент, до мозга костей, ибо конечный итог его столь незаурядных усилийострое чувство тщетности. Тщетностьэто так по-английски. եւ այժմ — о вещах повеселее.

Գնահատել:
( 14 գնահատում, միջին 2.79 ից 5 )
Կիսվեք ձեր ընկերների հետ:
Josephոզեֆ Բրոդսկի
Ավելացնել մեկնաբանություն