מוקדש יאלטה

היסטוריה, להלן,
נכון. לצערי, в наши дни
не только ложь, но и простая правда
нуждается в солидных подтвержденьях
и доводах. Не есть ли это знак,
что мы вступаем в совершенно новый,
но грустный мир? Доказанная правда
יש, כראוי, не правда, а всего
лишь сумма доказательств. אבל עכשיו
не говорят «я верю», а «согласен».

В атомный век людей волнует больше
не вещи, а строение вещей.
И как ребенок, распатронив куклу,
рыдает, обнаружив в ней труху,
так подоплеку тех или иных
событий мы обычно принимаем
за самые событья. В этом есть
свое очарование, כמו
мотивы, יחסים, среда
и прочее – все это жизнь. А к жизни
нас приучили относиться как
к объекту наших умозаключений.

И кажется порой, что нужно только
переплести мотивы, отношенья,
среду, проблемы – и произойдет
событие; допустим – преступленье.
Ан нет. За окнами – обычный день,
накрапывает дождь, бегут машины,
и телефонный аппарат (клубок
катодов, спаек, клемм, сопротивлений)
безмолвствует. Событие, אבוי,
не происходит. אולם, слава богу.

Описанное здесь случилось в Ялте.
באופן טבעי, что я пойду навстречу
указанному выше представленью
о правде – то есть стану потрошить
ту куколку. Но да простит меня
читатель добрый, если кое-где
прибавлю к правде элемент искусства,
אשר, בסופו של דבר, יש
основа всех событий (хоть искусство
писателя не есть искусство жизни,
а лишь его подобье).
Показанья
свидетелей даются в том порядке,
в каком они снимались. Вот пример
зависимости правды от искусства,
а не искусства – от наличья правды.

1

Он позвонил в тот вечер и сказал,
что не придет. А мы с ним сговорились
еще во вторник, что в субботу он
ко мне заглянет. כי, как раз во вторник.
Я позвонил ему и пригласил
его зайти, и он сказал: «В субботу».
С какою целью? Просто мы давно
хотели сесть и разобрать совместно
один дебют Чигорина. И все.
Другой, как вы тут выразились, מטרות
у встречи нашей не было. При том
условии, כמובן, что желанье
увидеться с приятным человеком
не называют целью. אולם, אתה
בולט… אבל, לצערי, в тот вечер
он, позвонив, сказал, что не придет.
А жаль! я так хотел его увидеть.

Как вы сказали: был взволнован? לא.
Он говорил своим обычным тоном.
כמובן, телефон есть телефон;
אבל, знаете, когда лица не видно,
чуть-чуть острей воспринимаешь голос.
Я не слыхал волнения… בעצם
он как-то странно составлял слова.
Речь состояла более из пауз,
всегда смущавших несколько. Ведь мы
молчанье собеседника обычно
воспринимаем как работу мысли.
А это было чистое молчанье.
Вы начинали ощущать свою
зависимость от этой тишины,
и это сильно раздражало многих.
לא, я-то знал, что это результат
контузии. כי, я уверен в этом.
А чем еще вы объясните… איך?
כי, כך, он не волновался. אולם,
ведь я сужу по голосу и только.
Скажу во всяком случае одно:
тогда во вторник и потом в субботу
он говорил обычным тоном. אם
за это время что-то и стряслось,
то не в субботу. Он же позвонил!
Взволнованные так не поступают!
ואני, למשל, когда волнуюсь… מה?
Как протекал наш разговор? Извольте.
Как только прозвучал звонок, я тотчас
снял трубку. “Добрый вечер, ואני.
Мне нужно перед вами извиниться.
Так получилось, что прийти сегодня
я не сумею”. אמת? חבל.
Быть может, в среду? Мне вам позвонить?
Помилуйте, какие тут обиды!
Так до среды? והוא: «Спокойной ночи».

הצבעה:
( 3 הערכה, ממוצע 5 מ 5 )
שתף עם החברים שלך:
יוסף ברודסקי
השאר תגובה