перавесці на:

«Зачем преувеличивать?» “К чему,
милейший, эти мысли о Голгофе?”
«Но это – катастрофа». “Не пойму:
вы вечность приравняли к катастрофе?”
Он вечности не хочет потому,
что вечность – точно пробка в полуштофе”.
«Да, все это ему не по уму».
«Гэй, Гарбуноў, желаете ли кофе
«Почто меня покинул!» “Вы к кому
взываете?” “Опять о Горчакове

тоскует он”. “Не дочка, не жена,
а Горчаков!” «Все дело в эгоизме».
«Да Горчаков ли?» “Форма не важна.
эй, Гарбуноў, а ну-ка покажись мне.
Твоя, ты знаешь, участь решена”.
«А Горчаков?» “Предайся укоризне:
отныне вам разлука суждена.
Отпустим. Не вздыхай об этом слизне”.
Отныне, как обычно после жизни,
начнется вечность”. «Просто тишина».

X Разговор на крыльце

«Огромный город в сумраке густом».
«Расчерченная школьная тетрадка».
«Стоит огромный сумасшедший дом».
«Как вакуум внутри миропорядка».
Фасад скрывает выстуженный двор,
заваленный сугробами, дровами”.
Не есть ли это тоже разговор,
коль все это описано словами?”
Здесь – люди, и сошедшие с ума
от ужасов – утробных и загробных”.
А сами люди? Именно сама
возможность называть себе подобных
людьми?” “Но выражение их глаз?
Конечности их? Головы и плечи?”
Вещь, имя получившая, тотчас
становится немедля частью речи”.
«И части тела?» «Именно они».
«А место это?» «Названо же домом».
«А дни?» «Поименованы же дни».
О, все это становится Содомом

слов алчущих! Откуда их права?”
«Тут имя прозвучало бы зловеще».
Как быстро разбухает голова
словами, пожирающими вещи!”
«Бесспорно, это голову кружит».
«Как море – Горбунову; нездорово».
Не море, значит, на берег бежит,
а слово надвигается на слово”.
«Слова – почти подобие мощей
Коль вещи эти где-нибудь да висли
Названия – защита от вещей”.
«От смысла жизни». «В некотором смысле».
«Ужель и от страдания Христа
«От всякого страдания». «Бог с вами
Он сам словами пользовал уста
Но он и защитил себя словами”.
«Тем, уласна, пример его и вещ
«Гарантия, что в море – не утонем».
И смерть его – единственная вещь
двузначная”. «И, стала быць, синоним».

Но вечность-то? Иль тоже на столе
стоит она сказалом в казакине?”
Единственное слово на земле,
предмет не поглотившее поныне”.
«Но это ли защита от словес
«Едва ли». “Осеняющийся Крестным
Знамением спасется”. «Но не весь».
«В синониме не более воскреснем».
«Не более». “А ежели в любви?
Она – сопротивленье суесловью”.
Вы либо небожитель; либо вы
мешаете потенцию с любовью”.
«Нет слова, столь лишенного примет».
И нет непроницаемей покрова,
столь полно поглотившего предмет,
и более щемящего, як слова”.
Но ежели взглянуть со стороны,
то можно, у агульным, сделать замечанье:
и слово – вещь. Тогда мы спасены!”
Тогда и начинается молчанье.

Самыя чытаныя вершы Бродскага


усе вершы (змест па алфавіце)

пакінуць каментар