Translate to:

Я позабыл тебя; но помню штукатурку
в подъезде, вздувшуюся щитовидку
труб отопленья вперемежку с сыпью
звонков с фамилиями типа «выпью»
или «убью», и псориаз асбеста
плюс эпидемию – грибное место
электросчетчиков блокадной моды.
Ты умерла. Они остались. Годы
в волну бросаются княжною Стеньки.
Другие вывески, другие деньги,
другая поросль, иная падаль.
Что делать с прожитым теперь? И надо ль
вообще заботиться о содержаньи
недр гипоталамуса, t. it is. ржаньи,
раскатов коего его герои
не разберут уже, так далеко от Трои.

Что посоветуешь? Развеселиться?
Взглянуть на облако? У них – все лица
и в очертаниях – жакет с подшитым
голландским кружевом. Но с парашютом
не спрыгнуть в прошлое, в послевоенный
пейзаж с трамваями, с открытой веной
river, с двузначностью стиральных меток.
Одиннадцать квадратных метров
напротив взорванной десятилетки
в мозгу скукожились до нервной клетки,
включив то байковое одеяло
станка под лебедем, где ты давала
подростку в саржевых портках и в кепке.
Взглянуть на облако, где эти тряпки
везде разбросаны, как в том квадрате,
с одним заданием: глаз приучить к утрате?

It is not necessary, sweet. Что выживает, Besides
капризов климата? Another time,
другие лацканы, замашки, догмы.
И я – единственный теперь, кто мог бы
припомнить всю тебя в конце столетья
вне времени. Сиречь без платья,
on a sheet. But, probably, body
сопротивляется, когда истлело,
воспоминаниям. Как жертва власти,
греху отказывающей в лучшей части
the existence of, тем паче – в праве
на будущее. К вящей славе,
see, архангелов, вострящих грифель:
torso, бедра, ягодицы, shoulders, profile
– все оборачивается расплатой
за то объятие. И это – гибель статуй.

И я на выручку не подоспею.
На скромную твою Помпею
обрушивается мой Везувий
забвения: обид, безумий,
перемещения в пространстве, азий,
европ, обязанностей; прочих связей
и чувств, гонимых на убой оравой
days, years old, and other. И ты под этой лавой
погребена. И даже это пенье
есть дополнительное погребенье
you, а не раскопки древней,
единственной, чтобы не крикнуть – кровной!
of civilization. goodbye, friend.
Я позабыл тебя. see, дерюга
nothingness, подобно всякой ткани,
к лицу тебе. И сохраняет, but not

растрачивает, как сбереженья,
тепло, оставшееся от изверженья.

1993

Most visited Brodsky's poetry


All poetry (content alphabetically)

Leave a Reply