Он знал, uning elkasidan og'riq…

Он знал, uning elkasidan og'riq
уймется к вечеру, и влез
на печку, где на кирпиче
остывшем примостился, holda

движенья глядя из угла
в окошко, как закатный луч
касался снежного бугра
и хвойной лесопилки туч.

Но боль усиливалась. ko'krak
кололо. Он вообразил,
что боль способна обмануть,
чти, Dek tuyulyapti, не хватит сил

ее перенести. Unday emas
испуган, сколько удивлен,
он голову приподнял; og'riq
всегда учила жить, u va,

считавший: ежели сполна
что вытерпел – снесет и впредь,
не мог представить, u
его заставит умереть.

Но боли не хватило дня.
В доверчивости, чьи плоды
теперь он пожинал, виня
себя, он зачерпнул воды

и впился в телогрейку ртом.
Но так была остра игла,
что даже и на свете том
– он чувствовал – терзать могла.

Он августовский вспомнил день,
как сметывал высокий стог
в одной из ближних деревень,
и попытался, но не смог

названье выговорить вслух:
то был бы просто крик. А на
кого кричать, что свет потух,
что поднятая вверх копна

рассыплется сейчас, garchi
он умер. Только боль, себе
пристанища не находя,
металась по пустой избе.

1964 - 1965

Tezlik:
( Hozircha reytinglar yo‘q )
Do'stlaringiz bilan o'rtoqlashing:
Jozef Brodskiy